TEXNEWS

1 января 1976 года на советских телеэкранах был показан двухсерийный телефильм «Ирония судьбы, или С лёгким паром!». Наверняка в сети уже появилась тысяча постов, посвящённых этой дате, и я не стану высказывать своё дилетантское мнение о художественных особенностях этой картины. Хочу рассказать о другом. Как ни странно, я помню тот день в мельчайших подробностях. Мне двенадцать лет, и я, как любой советский пацан, люблю хоккей. В те дни две наши команды — ЦСКА и «Крылья Советов» — отправились в Северную Америку на игры с «канадскими профессионалами», как их называл главный телекомментатор страны Николай Озеров. И вот первого января транслировали матч между ЦСКА и «Монреаль Канадиенс». Надо сказать, что, будучи заядлым болельщиком «Спартака», я армейцев не просто не любил, а искренне ненавидел. Хотя чувства эти следовало тщательно скрывать: добрая половина моего класса состояла из офицерских детей, а они и их родители, естественно, болели за ЦСКА. Я не любил их по одной простой причине:...

  — Богато жили люди! Лиза с уважением посмотрела на колонну и прошла наверх. Илья Ильф, Евгений Петров - "ДВЕНАДЦАТЬ СТУЛЬЕВ" Шумный олимпийский Париж с толпами туристов остался позади, наш круизный корабль мерно двигался  по Сене, где по обоим берегам реки бескрайне раскинулась Нормандия с ее аккуратными полями, добротными фермерскими домами и стильными старинными замками.  Когда я увидел в нашем нормандском расписании посещение замка Шато-Де-Ла-Рош-Гийон, то не воспринял на слух это название. Да, помнил что-то из периода французского Средневековья, не более того. Когда же мы подъехали к центральному входу, то изумлению моему не было предела - перед нами было здание, много раз виденное в черно-белой кинохронике Второй мировой войны. Я стоял у ворот бывшей штаб-квартиры фельдмаршала Роммеля в Нормандии! Вот что писал британский историк Энтони Бивор в своей книге "Высадка в Нормандии" "Свой штаб Роммель решил разместить в замке Рош-Гюйон, на берегу Сены, котора...

 Корсика Когда моя очаровательная супруга спросила у меня, чем, по моему мнению, Корсика является для Франции, я ответил практически сразу же.  - Корсика, - сказал я, - для Франции всегда была мятежным островом. Это как для России - Кавказ, с его проблемами, обычаями, обрядами и самобытностью. Сказал это, и уж тогда-то сильно  призадумался. Неожиданные исторические параллели  сразу же пронеслись передо мной. ...Старенький академик Тарле (ударение на первый слог) был не в ладах с советской властью. Власть эта постоянно его в чем-то подозревала. То в связях с меньшевиками, то в дружбе с троцкистами. Его даже лишили звания академика, которое он получил еще при царском режиме, а в 1929 году, вообще, выслали из Москвы в Алма-Ату. Правда, потом через 4 года разрешили вернуться.  Исторически труд “Наполеон” академик Тарле закончил писать в, недоброй памяти, 1937 году, и сумел его опубликовать в серии “ЖЗЛ”. В этой книге он красочно изобразил путь низкорослого, плохо го...

"Холодное серое море с его вечной рокочущей пеной начинало спадать, обнажая со стороны Фекана зеленоватые скалы у подножия обрывистого берега." Ги де Мопассан — «Жизнь» Фекан (Fécamp) — торговый и рыболовецкий порт на берегу Ла-Манша, расположенный у впечатляющих белых скал в Нормандии, на знаменитом Алебастровом берегу, на севере Франции. Фекан — одновременно и порт, и морской курорт, и герцогский город, и место паломничества, и центр искусств, и родина знаменитого ликера Bénédictine. Во времена сурового средневековья здесь было основано бенедиктинское аббатство. Когда в аббатстве торжественно объявили, что из Святой Земли, из города Иерусалима, Орден чудесным образом заполучил аутентичный пузырёк, содержащий кровь Христа, паломники стали стекаться в его монастырскую церковь просто речным потоком. Аббатство поучаствовало и в завоевании Англии норманнами, предоставив Вильгельму Завоевателю (он же William the Conqueror) свой монастырский корабль. Много веков спустя, после выса...

"Равик взял бутылку кальвадоса и принялся ее рассматривать. Побудь с нами, солнечное тепло. Долгим жарким летом и голубой осенью ты согревал яблони в старом, запущенном нормандском саду. А сейчас мы в тебе так нуждаемся..." Эрих Мария Ремарк «Триумфальная арка» Как и подавляющее число моих сверстников, мир за пределами СССР мы познавали по кино и книгам. Италия у нас была по фильмам Челентано, Франция — по фильмам с Аленом Делоном или Луи де Фюнесом. По книгам Ремарка мы представляли Германию, по рассказам О.Генри и Джека Лондона — Америку. Но была одна книга, которую советские подростки обоих полов зачитывали до дыр не только потому, что действие там происходило в Париже, а потому, как в ней описывалось таинство настоящей любви. Это была "Триумфальная арка" Ремарка. И еще из нее мы впервые узнавали, что пить алкоголь можно не вливая в себя всё одним глотком, занюхивая рукавом и шумно выдыхая, а мелкими глотками, ощущая аромат осени, как это делал главный герой рома...

Нормандский дневник Часть вторая: Гавр и Онфлёр «— Друг мой, — сказал виконт де Гиш, — я явился за тобой; ведь мы едем в Гавр вместе! — Тем лучше. Это будет великолепное путешествие!» (А. Дюма — «Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя») В Гавр мы приехали вечером и оказались в большом и современном городе. Исторически Гавр всегда был портом для Парижа, где товары перегружались с больших океанских судов на баржи, которые шли по реке Сене в столицу Франции. Торговый порт был основан в начале XVI века и сыграл огромную роль в колониальной политике Франции. Отсюда уходили корабли в новые американские земли, ставшие позднее Луизианой. К XX веку Гавр утратил своё значение как атлантический порт, но во время Второй мировой войны считался неприступной крепостью. Британский историк Энтони Бивор пишет: «Почти все немецкие высшие офицеры в частных беседах ворчали, что Гитлер бредит "крепостями". Морские порты: Дюнкерк, Кале, Булонь, Гавр и Шербур на берегах Ла-Манша... все они именов...