Сообщения

Когда я был поэтом

На излете восьмидесятых, когда в Москве уже исчезала с прилавков дефицитная «Ява», а воздух горчил от едкой «Примы», пьянящей свободы и дешевого портвейна, газета «Московский комсомолец» объявил поэтический конкурс — и столица с Подмосковьем буквально потеряли голову. Стихи, разумеется, печатали и раньше. В «Юности», в «Молодой гвардии», в глянцевом «Огоньке» - но пробиться на их страницы было все равно что получить ордер на квартиру вне очереди. Требовалась железобетонная идеологическая выправка: любовь к Родине, армии, партии и ленинскому комсомолу. В провинции дышалось чуть вольготнее, но и там работала своя система паролей. Достаточно вспомнить, что Владимир Высоцкий при жизни увидел в официальном сборнике «День поэзии» лишь одно-единственное стихотворение. Зато его строчки всплывали в самых неожиданных местах: мой отец выписывал журнал «Химия и жизнь», и в одном из номеров за 1978 год между формулами полимеров я наткнулся на текст его «Черного золота». Стихи я писал всегда. В школ...

Engineer Agashkin’s Hyperboloid

 “The most important thing is finding the right balance between what interests you in life and what you actually need to survive,” Vadim said, pouring tequila into shot glasses. We, Vadim’s friends, were drinking tequila at his place and debating the meaning of life. It was during these heavy philosophical discussions that we learned about our host’s teenage years. Vadim Agashkin was a typical Soviet kid from Leningrad, no different from any of his peers—except, perhaps, for being fiercely independent and completely refusing to respect authority. It was precisely these traits that infuriated the principal and the vice principal at his high school. Right before the end of eighth grade, the vice principal, Lyudmila Terentyevna, summoned Vadim to her office. She informed him that school administration had decided not to admit him to the ninth grade, recommending he go to a local trade school instead. “But I want to go to ninth grade!” Vadim protested passionately. “I don’t want to go ...

Откуда у хлопца французская грусть?

Одна дама, приятная во всех отношениях, прочитав мои заметки о парижских событиях, решила меня попенять: «Отчего же вы так беспокоитесь о Франции? Вы в ней не живёте, вас с ней ничего не связывает» . Написала она ещё немало едкого и злого, но ключевая мысль была предельно ясна. Действительно, перефразируя Михаила Светлова: «Откуда у хлопца французская грусть?». А дело в том, что сам её вопрос сформулирован неверно. И речь здесь даже не обо мне, а о нескольких поколениях людей, для которых далёкая Франция никогда не была чужой. Мы пронесли любовь к ней сквозь годы, с самого нежного, раннего детства. К примеру, слово «маркиз» я узнал гораздо раньше, чем слово «коммунист». Хотя, казалось бы, в СССР подобное было просто невозможно. И всё же! Вспомните сами: вы, небось, ещё и читать-то не умели, когда родители рассказывали вам на ночь сказку: «Через минуту к жнецам подъехал король и спросил, чьи это поля они жнут. — Поля маркиза де Карабаса, — был ответ» . Конечно, мы тогда понятия не имел...

Подлинник тишины

Изображение
*********************************************************************************** NEW CORRECTED VERSION : Подлинник тишины "History is a gallery of pictures in which there are few originals and many copies. But here, the silence is original." — Alexis de Tocqueville История — это галерея картин, где мало оригиналов и много копий. Но здесь — тишина подлинная. И вот настал этот день. Наше путешествие по Франции в рамках тура "Вокруг света с Леной Луцкер" завершалось на берегах Ла-Манша. Мы приехали сюда, чтобы своими глазами увидеть то, о чем сняты десятки фильмов и написаны сотни книг. D-Day, день высадки союзников, — один из ключевых моментов истории, но писать о нем даже сейчас неимоверно трудно. И не потому, что я не историк, а просто слишком непросто пропускать мировую историю через себя, через прошлое своей семьи. Стоял жаркий августовский день, но дул резкий атлантический ветер. Я стоял на песке в том месте, которое называлось пляжем "Омаха" и чувст...

Ирония судьбы

Изображение
1 января 1976 года на советских телеэкранах был показан двухсерийный телефильм «Ирония судьбы, или С лёгким паром!». Наверняка в сети уже появилась тысяча постов, посвящённых этой дате, и я не стану высказывать своё дилетантское мнение о художественных особенностях этой картины. Хочу рассказать о другом. Как ни странно, я помню тот день в мельчайших подробностях. Мне двенадцать лет, и я, как любой советский пацан, люблю хоккей. В те дни две наши команды — ЦСКА и «Крылья Советов» — отправились в Северную Америку на игры с «канадскими профессионалами», как их называл главный телекомментатор страны Николай Озеров. И вот первого января транслировали матч между ЦСКА и «Монреаль Канадиенс». Надо сказать, что, будучи заядлым болельщиком «Спартака», я армейцев не просто не любил, а искренне ненавидел. Хотя чувства эти следовало тщательно скрывать: добрая половина моего класса состояла из офицерских детей, а они и их родители, естественно, болели за ЦСКА. Я не любил их по одной простой причине:...

Замок Шато-Де-Ла-Рош-Гийон

Изображение
  — Богато жили люди! Лиза с уважением посмотрела на колонну и прошла наверх. Илья Ильф, Евгений Петров - "ДВЕНАДЦАТЬ СТУЛЬЕВ" Шумный олимпийский Париж с толпами туристов остался позади, наш круизный корабль мерно двигался  по Сене, где по обоим берегам реки бескрайне раскинулась Нормандия с ее аккуратными полями, добротными фермерскими домами и стильными старинными замками.  Когда я увидел в нашем нормандском расписании посещение замка Шато-Де-Ла-Рош-Гийон, то не воспринял на слух это название. Да, помнил что-то из периода французского Средневековья, не более того. Когда же мы подъехали к центральному входу, то изумлению моему не было предела - перед нами было здание, много раз виденное в черно-белой кинохронике Второй мировой войны. Я стоял у ворот бывшей штаб-квартиры фельдмаршала Роммеля в Нормандии! Вот что писал британский историк Энтони Бивор в своей книге "Высадка в Нормандии" "Свой штаб Роммель решил разместить в замке Рош-Гюйон, на берегу Сены, котора...

Из цикла "Путешествие дилетантов". Корсика

Изображение
 Корсика Когда моя очаровательная супруга спросила у меня, чем, по моему мнению, Корсика является для Франции, я ответил практически сразу же.  - Корсика, - сказал я, - для Франции всегда была мятежным островом. Это как для России - Кавказ, с его проблемами, обычаями, обрядами и самобытностью. Сказал это, и уж тогда-то сильно  призадумался. Неожиданные исторические параллели  сразу же пронеслись передо мной. ...Старенький академик Тарле (ударение на первый слог) был не в ладах с советской властью. Власть эта постоянно его в чем-то подозревала. То в связях с меньшевиками, то в дружбе с троцкистами. Его даже лишили звания академика, которое он получил еще при царском режиме, а в 1929 году, вообще, выслали из Москвы в Алма-Ату. Правда, потом через 4 года разрешили вернуться.  Исторически труд “Наполеон” академик Тарле закончил писать в, недоброй памяти, 1937 году, и сумел его опубликовать в серии “ЖЗЛ”. В этой книге он красочно изобразил путь низкорослого, плохо го...

Дворец Бенедиктинцев

Изображение
"Холодное серое море с его вечной рокочущей пеной начинало спадать, обнажая со стороны Фекана зеленоватые скалы у подножия обрывистого берега." Ги де Мопассан — «Жизнь» Фекан (Fécamp) — торговый и рыболовецкий порт на берегу Ла-Манша, расположенный у впечатляющих белых скал в Нормандии, на знаменитом Алебастровом берегу, на севере Франции. Фекан — одновременно и порт, и морской курорт, и герцогский город, и место паломничества, и центр искусств, и родина знаменитого ликера Bénédictine. Во времена сурового средневековья здесь было основано бенедиктинское аббатство. Когда в аббатстве торжественно объявили, что из Святой Земли, из города Иерусалима, Орден чудесным образом заполучил аутентичный пузырёк, содержащий кровь Христа, паломники стали стекаться в его монастырскую церковь просто речным потоком. Аббатство поучаствовало и в завоевании Англии норманнами, предоставив Вильгельму Завоевателю (он же William the Conqueror) свой монастырский корабль. Много веков спустя, после выса...

Кальвадос

"Равик взял бутылку кальвадоса и принялся ее рассматривать. Побудь с нами, солнечное тепло. Долгим жарким летом и голубой осенью ты согревал яблони в старом, запущенном нормандском саду. А сейчас мы в тебе так нуждаемся..." Эрих Мария Ремарк «Триумфальная арка» Как и подавляющее число моих сверстников, мир за пределами СССР мы познавали по кино и книгам. Италия у нас была по фильмам Челентано, Франция — по фильмам с Аленом Делоном или Луи де Фюнесом. По книгам Ремарка мы представляли Германию, по рассказам О.Генри и Джека Лондона — Америку. Но была одна книга, которую советские подростки обоих полов зачитывали до дыр не только потому, что действие там происходило в Париже, а потому, как в ней описывалось таинство настоящей любви. Это была "Триумфальная арка" Ремарка. И еще из нее мы впервые узнавали, что пить алкоголь можно не вливая в себя всё одним глотком, занюхивая рукавом и шумно выдыхая, а мелкими глотками, ощущая аромат осени, как это делал главный герой рома...